1. Введение — контекст и мотивация государственной политики (2022 год)

В 2022 году в России существенно усилилась политика «цифрового суверенитета», подразумевающая государственный контроль над национальным сегментом интернета и независимость цифровой инфраструктуры от зарубежных платформ. Мерами цифрового суверенитета российские власти объясняют необходимость защитить информационное пространство и пользователей от противоправного контента, киберугроз и внешнего давления. Так, в ходе событий 2022 года (в частности, после начала специальной военной операции) Роскомнадзор и Генпрокуратура предприняли жёсткие шаги против иностранных соцсетей, обвинив их в игнорировании требований российского законодательства и распространении опасной информации . Тверской суд Москвы 21 марта 2022 года признал корпорацию Meta Platforms экстремистской организацией и запретил на территории РФ её соцсети Facebook и Instagram . В решении суда отдельно оговорено, что мессенджер WhatsApp под запрет не подпадает ввиду отсутствия функций публичного распространения информации . Официальные лица объясняли эти меры тем, что иностранные платформы используются для «разжигания ненависти к россиянам» и призывов к насилию, влияя на общественное мнение в обход российских законов . Одновременно государство активизировало поддержку отечественных ИТ-решений (социальных сетей, мессенджеров, видеосервисов и др.), рассматривая их как основу информационной независимости страны. Глава Роскомнадзора Андрей Липов подчеркнул, что наличие собственных поисковых систем, соцсетей, магазинов приложений, видеоплатформ и мессенджеров является критически важным элементом цифрового суверенитета РФ . По его словам, лишь немногие страны (Россия, Китай, США) обладают подобным уровнем цифрового суверенитета, позволяющим национальной сети устойчиво работать даже при внешних попытках отключить страну от глобального интернета . Таким образом, начиная с 2022 года мотивация российского государства заключалась в обеспечении безопасности и автономности Рунета, в принуждении глобальных сервисов соблюдать российские законы, а также в поддержке развития отечественных цифровых продуктов на фоне геополитической конфронтации.

2. Нормативно-правовая база ограничений

Политика ограничений зарубежных онлайн-сервисов опирается на ряд нормативных актов, принятых в 2019–2025 годах. Базовым актом выступает Федеральный закон № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (2006 г.), который устанавливает правила распространения информации и полномочия государства по ограничению доступа к запрещённым сведениям. В 2022–2023 гг. в этот закон были внесены важные поправки. В частности, Федеральным законом от 29.12.2022 № 584-ФЗ введена часть 8 статьи 10, запрещающая российским государственным органам, банкам, операторам связи и ряду других организаций использовать иностранные информационные системы (программы) для передачи персональных данных граждан РФ и платёжных документов . С 1 марта 2023 года на основании этой нормы запрещено применять зарубежные мессенджеры при оказании госуслуг и в деятельности перечисленных организаций, если через них пересылаются персональные данные, сведения о банковских счетах или иные финансовые данные россиян . Роскомнадзор опубликовал официальный перечень иностранных мессенджеров, подпадающих под данный запрет, куда вошли Telegram, WhatsApp, Viber, Skype, Discord, Snapchat, Microsoft Teams, Threema, WeChat и др. . Функционал этих приложений, принадлежащих иностранным юрлицам, позволяет обмениваться сообщениями без публичного размещения информации, а потому они попадают под ограничения по ч.8 ст.10 Закона № 149-ФЗ . Роскомнадзор предписал операторам исключить передачу конфиденциальной информации через данные мессенджеры и рекомендовал переходить на отечественные аналоги (например, ICQ, ТамТам, VK Messenger, Яндекс.Мессенджер) . Официально указывается, что это снизит риски несанкционированного доступа к данным со стороны иностранных государств и риска отключения сервисов из-за санкций 

Ключевым для технического суверенитета стал Федеральный закон № 90-ФЗ от 01.05.2019 (так называемый «закон о суверенном Рунете»). Он внес поправки в законы «О связи» и «Об информации» и вступил в силу 1 ноября 2019 года . Закон № 90-ФЗ предусматривал создание национальной системы маршрутизации интернет-трафика и централизованных технических средств управления сетью на случай угроз устойчивости Рунета . В частности, операторы связи обязаны устанавливать на узлах связи государственное оборудование для глубокого анализа и фильтрации трафика (DPI) и подключаться к утверждённым точкам обмена трафиком . Роскомнадзор получил возможность осуществлять централизованное управление сетью и самостоятельно блокировать запрещённые ресурсы, а также был запущен проект создания национальной системы доменных имён (DNS) . Официальная цель закона — обеспечить целостность и стабильность российского сегмента интернета в условиях внешних угроз, например на случай отключения страны от глобальной сети . Закон № 90-ФЗ заложил инфраструктурные основы: на его базе в 2021–2022 гг. операторы установили системы фильтрации, благодаря чему, например, Роскомнадзор смог замедлять трафик отдельных сервисов (в 2021 году впервые было замедлено функционирование Twitter за неудаление запрещённого контента) . Эти же технологии были задействованы для блокировки Facebook и Instagram в 2022 году и последующих ограничений.

Далее, Федеральный закон № 236-ФЗ от 01.07.2021 «О деятельности иностранных лиц в сети “Интернет” на территории РФ» – так называемый закон о «приземлении» – установил требования к крупным зарубежным ИТ-компаниям с аудиторией в России. Он обязывает владельцев иностранных интернет-ресурсов с суточной аудиторией более 500 тыс. пользователей открыть официальное представительство (филиал или уполномоченное юрлицо) в Российской Федерации . Под действие закона попали крупнейшие глобальные сервисы: социальные сети, мессенджеры, поисковые системы, почтовые сервисы, видеохостинги, игровые и торговые площадки (в список Роскомнадзора вошли, в частности, Google, YouTube, Apple, Twitter, TikTok, Telegram, Zoom, Discord, Pinterest, Spotify, Wikipedia, Alibaba и др. ). Закон о «приземлении» вступил в силу с 1 января 2022 года и предъявил также требования к удалению запрещённой информации и локализации персональных данных пользователей. За неисполнение предусмотрены поэтапные санкции: запрет на рекламу данного ресурса в России, ограничение приёма платежей и денежных переводов, исключение из результатов поисковых систем, запрет на сбор персональных данных на территории РФ, а в крайнем случае – частичная или полная блокировка ресурса . Таким образом, закон № 236-ФЗ юридически подкрепил политику: либо иностранная платформа легально «приземляется» и подчиняется российскому регулированию, либо её экономическая деятельность в РФ серьезно затрудняется вплоть до закрытия доступа.

Отдельно следует отметить судебные решения и подзаконные акты, напрямую вводящие ограничения для конкретных сервисов. Как уже сказано, решением суда от марта 2022 года Meta Platforms (продукты Facebook, Instagram) запрещена за экстремистскую деятельность . В результате эти соцсети официально блокируются Роскомнадзором с марта 2022 г., а их деятельность признана вне закона. Аналогично, в декабре 2024 года Роскомнадзор заблокировал мессенджер Viber, занимавший на тот момент 3-е место по популярности в РФ (по данным СМИ, Viber не выполнил требования регулятора по локализации данных или противодействию мошенничеству). Ещё один нормативный тренд – введение адресных запретов для использования иностранных сервисов в отдельных сферах. 1 июня 2025 года вступил в силу закон, запрещающий представителям государственных органов, госфондов, органов местного самоуправления, а также банков, операторам связи, маркетплейсам и крупным площадкам объявлений взаимодействовать с гражданами через иностранные мессенджеры . Иными словами, с лета 2025 г. официальные лица и компании в перечисленных отраслях не вправе использовать WhatsApp, Telegram, иные зарубежные каналы при общении с клиентами и населением (требуется переход на российские средства связи). Кроме того, в апреле 2025 года был принят закон, прямо направленный на экономическое вытеснение запрещённых платформ: запрещена любая реклама на сайтах и в приложениях, принадлежащих экстремистским или признанным «нежелательными» организациям (включая Instagram* и Facebook*). Этот запрет вступил в силу с 1 сентября 2025 года . Законодатели обосновали меру тем, что несмотря на блокировку, некоторые россияне продолжают пользоваться запрещёнными соцсетями через VPN, а их владельцы получают рекламные доходы (могущие составлять до 50–90% выручки) . Запрет на рекламу должен лишить экстремистские ресурсы финансовой подпитки и тем самым ограничить их возможность создавать новый противоправный контент и привлекать аудиторию . Параллельно, весной 2025 г. был законодательно инициирован проект национального мессенджера: Госдума 10 июня 2025 г. приняла закон о создании государственной платформы обмена сообщениями , и впоследствии правительственная комиссия выбрала для этой роли новую систему «Мессенджер Max», разработанную при участии ВК (Mail.ru Group) . В целом, нормативно-правовая база к 2025 году сформировала комплексный механизм: от технических мер для изоляции Рунета и блокировки нежелательного трафика – до прямых законодательных запретов на использование и монетизацию иностранных сервисов, не подчиняющихся российской юрисдикции.

3. Позиция Роскомнадзора и обоснование ограничений

Роскомнадзор (РКН) – федеральный регулятор связи и интернета – публично обосновывает вводимые ограничения необходимостью защиты безопасности пользователей, суверенитета государства и обеспечения соблюдения закона. В официальных заявлениях РКН последние годы прослеживаются три основных мотива: борьба с противоправным контентом (экстремизм, призывы к беспорядкам, «фейки»), противодействие кибермошенничеству и защита персональных данных граждан, а также ответные меры на недружественные действия зарубежных ИТ-корпораций (санкции, цензура в отношении российских СМИ и т.п.).

Во-первых, Роскомнадзор акцентирует угрозы общественной безопасности, исходящие от незарегулированных зарубежных платформ. Так, представитель РКН в суде по делу Meta указала, что Facebook/Instagram многократно привлекались к ответственности за распространение экстремистского и другого запрещённого контента, но не предпринимали должных мер . В феврале–марте 2022 года в контексте событий на Украине регулятор фиксировал всплеск противоправной информации: по данным РКН, только в Instagram было размещено более 4,6 тыс. публикаций с «фейками» о действиях российских военных и свыше 1,8 тыс. призывов к участию в несанкционированных протестах . Это послужило аргументом в пользу немедленной блокировки данных соцсетей и признания их деятельности экстремистской . РКН и в дальнейшем обвинял платформы в игнорировании официальных требований: например, в 2023 г. РКН отмечал, что руководства Telegram и WhatsApp не отреагировали на неоднократные предписания о модерации противоправного контента, связанного с мошенничеством и преступной деятельностью . Такая позиция – «неподчинение законным требованиям» – регулярно приводится как основание для ограничительных мер.

Во-вторых, Роскомнадзор подчёркивает задачи кибербезопасности и предотвращения мошенничества. В 2023–2025 гг. растущая проблема телефонного и интернет-обмана стала поводом для новых ограничений на иностранные мессенджеры. По данным МВД и Центробанка РФ, ущерб от кибермошенничества в 2024 году превысил 200 млрд руб., ежедневно фиксировалось до 15 млн попыток мошеннических звонков россиянам через телефон и мессенджеры . РКН запустил систему «Антифрод» для фильтрации звонков с подменой номера в обычных телефонных сетях, и к 2024 году большинство звонков мошенников переместилось именно в интернет-мессенджеры . В августе 2025 г. Роскомнадзор официально подтвердил, что ограничил возможность голосовых вызовов в Telegram и WhatsApp, действуя «в соответствии с материалами правоохранительных органов для противодействия преступникам» . РКН заявил, что иностранные мессенджеры стали основными каналами для обмана граждан, вымогательства денег, а также для вовлечения россиян в диверсионную и террористическую деятельность . При этом, по словам регулятора, требования принять меры против таких злоупотреблений, направленные владельцам мессенджеров, остались без ответа . Поэтому была введена частичная блокировка именно функций голосовой связи, тогда как «никаких иных ограничений их функционала не вводится» . Министр цифрового развития подтвердил в комментарии ТАСС, что такая мера одобрена в целях снижения числа мошеннических звонков, поскольку многие преступные схемы строятся на звонках через зарубежные приложения . Таким образом, РКН позиционирует ограничения не как тотальную цензуру, а как точечные шаги в интересах безопасности пользователей, чтобы затруднить действия мошенников и злоумышленников.

В-третьих, Роскомнадзор настаивает на приоритете национального законодательства и цифрового суверенитета. Регулятор рассматривает интернет как сферу, где государство должно иметь полную юрисдикцию. Андрей Липов в интервью отмечал, что цифровой суверенитет – это способность национальной цифровой экосистемы эффективно работать даже при внешнем давлении, и в этом вопросе Россия уже вошла в число мировых лидеров . Он указал, что у России теперь есть собственные ключевые платформы (поисковики, соцсети, мессенджеры и др.), обеспечивающие информационную независимость . Показательно его сравнение: стран, обладающих полноценным цифровым суверенитетом, меньше, чем обладающих ядерным оружием, и Россия – одна из них . В этой риторике Роскомнадзор и связанные чиновники подчёркивают, что любые ограничения против зарубежных сервисов – не самоцель, а средство защитить суверенные интересы страны в цифровой среде. Например, спикер Госдумы Вячеслав Володин указывал, что иностранные интернет-гиганты, статус которых в России незаконен, не должны получать доходы и финансировать создание нежелательного контента . Сенатор Андрей Клишас отмечал, что при признании ресурсов экстремистскими ответственность государства – обеспечить исполнение запрета на всей территории РФ . При этом использование гражданами запрещённых соцсетей через VPN формально не влечёт наказания за экстремизм – задача государства состоит именно в техническом ограничении доступа и пресечении коммерческой деятельности таких ресурсов. Роскомнадзор также подчёркивает последовательность действий: в каждом случае сначала выносились требования и штрафы, и лишь при систематическом игнорировании иностранной компанией русских законов вводятся более жёсткие меры (замедление трафика, блокировка, признание «нежелательной» или экстремистской). Таким образом, официальная позиция РКН сводится к тому, что ограничения иностранных платформ продиктованы соображениями национальной безопасности, защиты граждан и наведения правового порядка в цифровой сфере, а не политической цензурой. В отчётных документах на 2023–2025 годы Роскомнадзор ставит цель повышения «устойчивости, целостности и безопасности» российского интернета, снижения доли зарубежного влияния и обеспечения к 2025 году полной управляемости критической интернет-инфраструктуры РФ (что фактически и есть цифровой суверенитет).

4. Практика ограничений: примеры платформ (WhatsApp, Telegram, Meta и др.)

На практике с 2022 по 2025 год в России реализован широкий спектр ограничительных мер в отношении иностранных интернет-сервисов – от замедления трафика и выборочной блокировки функций до полного запрета деятельности. Рассмотрим ключевые кейсы.

WhatsApp (принадлежит Meta) – популярнейший мессенджер, который формально не был запрещён в 2022 году, однако оказался под пристальным надзором. После судебного запрета Meta в марте 2022 г. российские власти сразу оговорили, что пользование WhatsApp не запрещается, поскольку он используется как средство личного общения, а не публичной информации . Тем не менее уже тогда были первые ограничения: в конце марта 2022-го некоторые пользователи фиксировали сбои в WhatsApp, связывая их с блокировкой продуктов Meta, хотя Роскомнадзор опровергал целевую блокировку мессенджера . В последующем, вплоть до 2025 года, подход властей к WhatsApp стал ужесточаться. 22 октября 2025 г. Роскомнадзор официально заявил о принятии мер по частичному ограничению работы WhatsApp (наряду с Telegram) из-за того, что сервисы не отреагировали на требования модерации контента . Конкретно, с августа 2025-го на территории РФ блокируются аудио- и видеозвонки через WhatsApp – именно эти функции были идентифицированы как канал массового мошенничества и противоправной агитации . В результате пользователи по всей стране ощутили затруднения: в октябре 2025 жители южных регионов дважды массово жаловались на невозможность дозвониться через WhatsApp . Оператор связи в Крыму сообщал об указании Роскомнадзора блокировать мессенджеры для всех провайдеров России . Эти сообщения вызвали резонанс, и в конце октября 2025 г. РКН пришлось отдельно разъяснять, что полной блокировки WhatsApp и Telegram не происходит, доступ к переписке сохраняется, ограничены только звонки . Власти подчёркивают, что не планируют полностью запрещать WhatsApp на территории РФ, учитывая его огромную аудиторию (более 96 млн пользователей в месяц) . В частности, зампред Комитета Госдумы по информполитике Андрей Свинцов заявил, что полного запрета не предвидится, а пресс-секретарь Президента Дмитрий Песков отметил, что мессенджеры должны продолжить работу в России, чтобы у национальной платформы (той самой «Max») оставались конкуренты и стимул к развитию . Тем не менее, использование WhatsApp в официальных и коммерческих сферах ныне существенно стеснено: госструктурам и бизнесу запрещено его применять для рабочих коммуникаций с клиентами , реклама на площадках WhatsApp (как части экстремистской Meta) вне закона , а технические возможности мессенджера в РФ урезаны (нет голосовых вызовов). Иными словами, WhatsApp фактически переведён в разряд частного средства связи, лишённого публичных функций и монетизации на российском рынке, при сохранении толерантности к его бытовому использованию гражданами.

Telegram – другой крупнейший мессенджер – имеет особую историю отношений с РКН. Изначально Telegram с 2018 по 2020 год был блокирован в России за отказ предоставить ФСБ ключи шифрования, однако впоследствии блокировка была снята, и к 2022 году Telegram стал одним из основных каналов массовой информации (де-факто соцсетью для новостей и блогов). После ухода или ограничения многих западных платформ в 2022 г. роль Telegram ещё выросла: по данным Mediascope, к сентябрю 2025 года его месячная аудитория в России достигла ~91 млн человек , а ежедневный охват – около 68 млн (второй после WhatsApp) . Власти, признавая популярность Telegram, долгое время сигнализировали о нежелании повторно блокировать его. В июле 2025 г. депутаты заверяли, что «Telegram не заблокируют, если он будет соблюдать законы» . Сам Павел Дуров (основатель мессенджера) публично заявлял, что его команда ведёт активную модерацию противоправного контента и борется с мошенничеством в Telegram . Тем не менее в 2023–2025 гг. Telegram также подвергся выборочным ограничениям: как и в случае с WhatsApp, с августа 2025 г. Роскомнадзор замедлил/отключил функцию звонков в Telegram по всей стране . Кроме того, в октябре 2025 некоторые операторы сообщали о частичном ограничении работы Telegram в отдельных регионах (Крым, Юг РФ) по указанию регулятора . РКН официально опроверг информацию о полном блокировании Telegram, пояснив, что кроме аудиозвонков, остальной функционал не тронут . Таким образом, пользователи по-прежнему имеют доступ к чатам, каналам и ботам в Telegram, однако государство получило рычаг точечного воздействия на этот сервис. Важным фактором являются экономические интересы: к 2024 году Telegram превратился в ключевую площадку digital-рекламы, объём рекламного рынка в нём оценивался до 30–40 млрд руб. в год . Полный запрет Telegram нанёс бы удар по множеству медиа, бизнеса и блогеров, поэтому власти пока ограничиваются частичными мерами. Более того, официальный курс – развивать конкурентов (та же платформа «Российский мессенджер Max» от VK, запущенная в 2024–2025 гг.). Показательно заявление Кремля о том, что присутствие WhatsApp и Telegram в России считается полезным, поскольку стимулирует отечественные разработки и даёт пользователям выбор . Тем не менее, давление на Telegram сохраняется: Роскомнадзор неоднократно упрекал его руководство за невыполнение требований по удалению противоправной информации (в т.ч. контента террористических организаций и экстремистских каналов). В случае ухудшения ситуации не исключаются более жёсткие шаги. Так, летом 2025 г. ряд депутатов прямо заявляли, что если иностранные мессенджеры не будут соответствовать российским правилам, «очень большая доля вероятности», что WhatsApp попадёт в список запрещённого ПО, а Telegram может быть ограничен законодательно . В декабре 2024 г. сенатор Артём Шейкин также допускал возможность ограничить работу WhatsApp, если Meta не начнёт соблюдать законы РФ . Подводя итог: Telegram и WhatsApp в 2022–2025 гг. перешли в режим условной «легальности» – формально не запрещены полностью, но функционационно урезаны и поставлены под контроль, с постоянной угрозой дальнейших санкций в случае неповиновения регулятору.

Соцсети и сервисы корпорации Meta (Facebook, Instagram) – этот кейс стал прецедентом максимального ужесточения. Facebook издавна находился в конфликте с РКН (с 2016 г. – из-за невыполнения закона о локализации персональных данных, с 2017 г. звучали угрозы блокировки) . В 2021 году Facebook штрафовали на 43 млн руб. за отказ удалять запрещённую информацию . Но радикальные меры наступили в марте 2022 года: после начала боевых действий на Украине компания Meta разрешила на своих платформах призывы к насилию против российских военных (для пользователей ряда стран) , что в России восприняли как поддержку экстремизма. Генпрокуратура подала иск о запрете Meta, и 21 марта 2022 г. суд удовлетворил его, признав деятельность Facebook и Instagram экстремистской . Сразу после этого Facebook* и Instagram* были полностью заблокированы на территории РФ (их доступ ограничен провайдерами по указанию РКН) . Meta и её структуры лишены права работать и открывать офисы в России . Для граждан было отдельно разъяснено, что наличие аккаунтов или использование VPN для доступа к Facebook/Instagram не будет считаться преступлением – т.е. рядовых пользователей не станут привлекать за экстремизм . Однако для российских юридических лиц и медиа наступили прямые ограничения: любые операции с рекламой на платформах Meta запрещены, их логотипы и названия в СМИ должны публиковаться с пометкой о запрете (как мы делаем со звёздочкой). Этот запрет был дополнительно подкреплён законом 2025 года о рекламе (см. выше) – с сентября 2025-го реклама на экстремистских ресурсах прямо вне закона . Следует отметить, что блокировка Instagram в 2022 году затронула огромное число пользователей (порядка 80 млн российских аккаунтов). Многие предприниматели, блогеры и СМИ вынужденно мигрировали в отечественные соцсети (в первую очередь во «ВКонтакте» и «Одноклассники», чья аудитория за первые же сутки после блокировки Instagram выросла на десятки процентов ). Частично аудитория Instagram переместилась и в Telegram: по оценкам, около 32% пользователей брендов из Instagram перешли в Telegram и 25% – во VK . Таким образом, решение по Meta привело к масштабной перестройке рынка соцсетей в России, практически освободив эту нишу для отечественных игроков. Аналогичные меры коснулись и других зарубежных сервисов: в марте 2022 г. был заблокирован новостной сервис Google News за распространение недостоверных материалов о военной операции ; в 2022–2023 гг. под ограничения попадали сайты ряда иностранных СМИ (BBC, Deutsche Welle, иноагенты и пр.). TikTok – китайская соцсеть – сама приостановила некоторые функции для российских пользователей в марте 2022 (удалив возможность публиковать видео) ввиду принятия закона о «фейках» . Twitter с марта 2022 года также стал недоступен в обычных сетях (вероятно блокировался или сильно замедлялся РКН, хотя официально объявлялось лишь о «замедлении»). В середине 2024 года, по сообщениям, РКН начал замедлять YouTube на уровне операторов связи, что проявилось в падении скорости загрузки видео у многих пользователей . Регулятор не признавал это намеренной блокировкой, объясняя проблемы «сбоем кеширующих серверов Google» , однако эксперты расценили это как давление на YouTube (который остаётся одним из немногих незапрещённых глобальных сервисов). Параллельно российские власти активно блокировали инструменты обхода цензуры: за 2021–2023 гг. Роскомнадзор внёс в реестр запрещённого около 20 популярных VPN-сервисов , стараясь усложнить доступ к заблокированным соцсетям.

В результате к концу 2025 года иностранные онлайн-платформы в России либо полностью вытеснены (как Facebook/Instagram, LinkedIn, TikTok* и др.), либо функционируют с серьёзными ограничениями по законодательству (как WhatsApp, Telegram, YouTube). Каждый кейс сопровождался официальной аргументацией – от борьбы с экстремизмом до защиты от мошенников – и стал частью общей стратегии по созданию самостоятельной и контролируемой государством цифровой экосистемы.

5. Экономические и социальные последствия политики

Рынок интернет-услуг и рекламы. Политика цифрового суверенитета существенно переформатировала ландшафт российской цифровой экономики в 2022–2025 гг. Одним из прямых эффектов стало перераспределение аудитории и рекламных бюджетов от глобальных платформ к российским. Блокировка Instagram* и Facebook* заставила миллионы пользователей и тысячи бизнесов переместиться во «ВКонтакте», «Одноклассники», Telegram и другие разрешённые ресурсы. Соцсеть «ВКонтакте» вскоре после запрета Instagram зафиксировала рекордные показатели: её дневная аудитория весной 2022 года выросла до 50 млн пользователей, число новых регистраций и активность сообществ подскочили на десятки процентов . По итогам 2024 года ежемесячная аудитория VK превысила 88 млн человек . Telegram стал главным каналом для блогеров, перешедших из Instagram: исследования показывали, что около одной трети аудитории брендов из Instagram мигрировала именно в Telegram, а около четверти – во VK . Вместе с аудиторией вслед за российскими пользователями «ушли» и рекламные деньги. Эксперты отмечают, что после формального запрета рекламы на продуктах Meta все маркетинговые бюджеты были полностью перераспределены на разрешённые отечественные и нейтральные платформы . В 2022–2023 гг. крупные рекламодатели перенаправили средства в экосистемы VK (VK Ads), «Яндекса» (поисковая и медийная реклама), на видео-сервисы вроде RuTube, а также в сегмент прямых интеграций в Telegram-каналах . Такая локализация рекламных потоков укрепила позиции российских ИТ-холдингов, компенсировав им отток конкурентов. Например, по оценкам, Telegram в 2024 году стал одной из трёх крупнейших площадок интернет-рекламы в РФ наряду с VK и «Яндексом», аккумулировав до 30 млрд руб. рекламных денег в год . Если бы Telegram и WhatsApp были полностью запрещены (как Meta), то рекламная экосистема мессенджеров в России обнулилась бы – легальные размещения стали бы невозможны, а бренды и агентства понесли бы юридические риски . При таком сценарии почти весь объём рекламы мгновенно перетёк бы на другие площадки; основными бенефициарами снова оказались бы VK, «Яндекс», RuTube и пр., а также инструменты прямых коммуникаций (email-рассылки, SMS и т.д.) . В случае же частичного ограничения (замедления) отток рекламодателей менее радикален: часть уйдёт, адаптировав форматы под другие каналы, но часть останется, используя текстовые и нативные размещения, несмотря на падение вовлечённости аудитории . В целом, по оценкам медиа-агентств, длительное замедление работы мессенджеров может снизить их рекламные доходы до 40% из-за технических сложностей с показом «тяжёлых» форматов (видео, баннеров) . Но даже при самом жёстком исходе (полной блокировке) отечественный рекламно-технологический сектор не потеряет деньги, а перераспределит их внутри страны – как это уже произошло с Instagram/FB. Отдельно следует упомянуть сектор influencers: российские блогеры, лишившись Instagram, массово переключились на VK и Telegram, частично на YouTube. В преддверии вступления запрета на рекламу в Instagram (сентябрь 2025) многие блогеры подняли расценки на размещение на 20–50%, ожидая сокращения доступных каналов продвижения . Таким образом, одним из последствий политики стало укрепление местных платформ и рост ценности их рекламных возможностей, при некотором снижении общего разнообразия каналов и увеличении издержек для рекламодателей.

Цифровая инфраструктура и бизнес. Усиление регуляции отразилось и на технологической инфраструктуре рынка. Операторы связи и интернет-провайдеры были вынуждены установить дорогостоящее оборудование (системы DPI, фильтры) в рамках исполнения закона о суверенном интернете, а также подключиться к государственной системе мониторинга трафика. Это потребовало значительных инвестиций и издержек со стороны отрасли, но одновременно улучшило способность российского сегмента изолированно функционировать. В 2022–2023 годах в стране неоднократно проводились учения по отработке автономной работы Рунета . В результате, несмотря на беспрецедентные отключения ряда внешних сервисов, глобального сбоя интернета в РФ не произошло – национальные сервисы взяли на себя нагрузку, а трафик (например, видео с YouTube) был закэширован внутри страны. Российские ИТ-компании получили новые возможности для развития импортозамещающих продуктов: появились проекты аналогов Instagram (например, “Россграм”), активнее стал продвигаться видеохостинг Rutube, расширились функции VK (включая запуск маркетплейсов, клипов, интеграцию с госуслугами). Государство оказывало им поддержку и протекцию. Например, для замены Google Play был создан российский магазин приложений RuStore; к 2023 году он стал обязательным для предустановки на продаваемые устройства. Влияние на иностранные компании тоже было заметным: часть из них добровольно свернула или ограничила деятельность в РФ, опасаясь рисков (пример – уход рекламных сетей Apple, Google; прекращение продаж приложений в AppStore и Google Play для россиян в 2022 г.). Другие фирмы пошли на частичное соблюдение российских требований: так, Apple, Microsoft, Samsung и несколько других открыли к 2022 году представительства в России в рамках закона о «приземлении» (чтобы не попасть под санкции закона № 236-ФЗ) . Однако такие решения оказались временными: с углублением санкционного противостояния многие «представительства» фактически прекратили работу. Отраслевая статистика показывает и потери: например, рынок интернет-рекламы РФ в 2022 году стагнировал из-за ухода крупных зарубежных рекламодателей и паузы в работе рекламных платформ Google/Meta. Но уже в 2023–2024 гг. рынок восстановился за счёт локальных игроков – расходы компаний на рекламу выросли на четверть в 2024 г. , что говорит об адаптации экономики к новым условиям.

Пользовательское поведение и общество. Для рядовых пользователей последствия двухслойные. С одной стороны, российская аудитория сохранила доступ к основным онлайн-сервисам – для общения, получения информации, покупок и пр. – благодаря наличию отечественных аналогов. Согласно опросам, большинство граждан перешло на российские соцсети и мессенджеры без серьёзных затруднений: время, проводимое в VK и Одноклассниках, выросло, многие освоили Telegram-каналы вместо Instagram-лент . Развитие экосистемы «большого VK» (включающей соцсети, почту Mail.ru, VK Видео, мессенджер, музыкальные сервисы и т.д.) позволило во многом заместить функциональность ушедших глобальных платформ. С другой стороны, свобода выбора и доступ к международному общению сократились. Часть пользователей по-прежнему предпочитает пользоваться запрещёнными сервисами через VPN – особенно это касается Instagram, YouTube, иностранных новостных ресурсов. На пике, весной 2022 г., аудитория Instagram в РФ упала не до нуля: оценочно 17% прежних пользователей продолжали активность через обходные пути . Это создает новую цифровую дифференциацию: более продвинутая часть аудитории использует VPN для глобального интернета, тогда как массовый пользователь остаётся в рамках Рунета. Одновременно государство стремится ограничить и эту «теневую» зону: блокируя сами VPN и анонимайзеры, вводя административную ответственность за их незаконное использование (с 2023 г. обсуждаются штрафы для VPN-сервисов). С точки зрения контента и цензуры, последствия включают резкое снижение присутствия оппозиционных и критических голосов из-за рубежа. Отечественные платформы находятся под юрисдикцией РКН и оперативно исполняют требования по удалению запрещённой информации (экстремизм, призывы, ЛГБТ-пропаганда и пр.). Например, «ВКонтакте» и «Одноклассники» за 2022–2023 гг. выполнили свыше 250 тыс. требований Роскомнадзора о блокировке контента . В итоге российские пользователи видят более «отфильтрованную» информационную картину, соответствующую требованиям государства. С точки зрения психологического комфорта, произошло и позитивное восприятие части аудитории: по официальным данным, количество случаев телефонного мошенничества в 2023–2025 гг. удалось снизить благодаря блокировке анонимных IP-звонков – доля жалоб на звонки с подменных номеров упала после внедрения «Антифрода» и запрета VoIP-вызовов в мессенджерах . Роскомнадзор рапортовал, что число мошеннических звонков в традиционных сетях сократилось практически до нуля, а новая мера по ограничению звонков в Telegram/WhatsApp позволит снизить и их интернет-аналоги . Пользователи, однако, столкнулись с иными неудобствами: затруднена коммуникация с зарубежными коллегами и друзьями на привычных платформах (Facebook, LinkedIn), уменьшается доступ к международному контенту (закрыты новостные сайты, ограничены Apple Podcasts, Netflix и др.). Тем самым, социальным следствием цифрового суверенитета стал некоторый информационный изоляционизм: российский сегмент сети становится более автономным, но менее интегрированным в мировое информационное пространство.

Международные параллели. Меры, предпринимаемые Россией, во многом отражают общемировую тенденцию усиления национального контроля над интернетом. Похожую политику давно реализует Китай: там действует «Великий китайский файрвол», полностью блокирующий западные соцсети (Facebook, Twitter, Instagram) и Google-сервисы, взамен развиты собственные эквиваленты (WeChat, Weibo, Baidu и др.). Китайские власти, как и российские, мотивируют это защитой национальной безопасности и моральных ценностей, добиваясь, чтобы интернет-компании действовали в рамках местных законов. Индия также прибегала к резким ограничениям: в 2020 году индийское правительство запретило более 50 китайских мобильных приложений, включая TikTok, под предлогом угрозы суверенитету и безопасности Индии . Это произошло на фоне пограничного конфликта с Китаем и было направлено на защиту данных граждан и поддержку локальных продуктов. Турция за последние годы ввела строгие правила для глобальных соцсетей, требуя назначать локальных представителей и хранить данные внутри страны; неисполнение там наказывается ограничением пропускной способности вплоть до 90% («throttling») трафика нарушающей платформы . Анкара не раз временно блокировала YouTube, Twitter и Facebook во время политических кризисов, демонстрируя приоритет национального контроля над свободой интернета. Таким образом, российская концепция цифрового суверенитета – хотя и наиболее масштабна в Европе – лежит в русле общемировой практики усиления государственного суверенитета в киберпространстве. По мнению главы РКН Андрея Липова, только крупные державы способны построить полный цикл цифрового суверенитета, и Россия стремится войти в их число наравне с США и КНР . Международный опыт (особенно китайский) в определённой мере служит ориентиром: Россия перенимает идеи создания национальных экосистем и фильтрации внешнего трафика, хотя старается избежать мгновенной изоляции пользователей от глобальной сети, вводя ограничения постепенно и точечно.

6. Выводы и прогноз развития цифрового суверенитета

Выводы. В период 2022–2025 гг. в России сформировалась целостная политика цифрового суверенитета, основанная на сочетании законодательных мер и технического контроля. Государство добилось значительных изменений в цифровом ландшафте: зарубежные сервисы либо вытеснены, либо интегрированы в российское правовое поле под угрозой санкций. Официальная позиция обосновывает эти шаги защитой национальных интересов – предотвращением экстремизма, киберпреступности и внешнего вмешательства. Отчасти цели были достигнуты: российский сегмент интернета стал более автономным и управляемым. Созданы или усилены отечественные аналоги почти всех популярных приложений – соцсетей, мессенджеров, видеоплатформ, платежных сервисов. Как отметил Роскомнадзор, “важнейшие элементы цифрового суверенитета у нас есть”, и Рунет способен функционировать, даже если внешние каналы будут отключены . Одновременно эта политика привела к более закрытой информационной среде внутри страны. Пользователи получили менее широкий выбор международных площадок; трансграничный поток информации сузился, фильтруясь государственными системами. Российская цифровая экономика понесла определённые издержки (уход ИТ-компаний, необходимость инвестиций в инфраструктуру), но перестроилась на внутренние рельсы – доходы и трафик перераспределились в пользу национальных игроков. Власти продемонстрировали способность за короткий срок переориентировать многомиллионную аудиторию на локальные продукты, используя как убеждение, так и принуждение.

Прогноз. В ближайшей перспективе (2025–2027 гг.) можно ожидать дальнейшего углубления курса на цифровой суверенитет. Законодательство будет дополняться новыми нормами, закрывающими оставшиеся лазейки для несанкционированного доступа извне. Вероятно, режим ограничений для иностранных сервисов станет постоянным: даже если политическая обстановка стабилизируется, Россия закрепит требование локального присутствия и подчинения всех ИТ-платформ национальным правилам как непреложный принцип. Те глобальные компании, которые не согласятся – покинут рынок или будут заблокированы. Прецедент YouTube покажет дальнейшее направление: если платформа (принадлежащая Google) продолжит модерировать контент вразрез с требованиями РФ, её могут ждать меры замедления трафика или включения в экстремистские списки, несмотря на популярность у населения. В то же время, полная изоляция Рунета маловероятна без крайней необходимости – как показывают заявления, власти осознают значение сохранения конкуренции и связи с внешним миром (например, оставляя работающими WhatsApp/Telegram) . Более вероятен сценарий «ограниченного суверенитета»: иностранные сервисы допускаются до российской аудитории лишь в урезанном формате (без анонимных функций, без возможности зарабатывать и влиять на массовое мнение), либо через партнёрства с отечественными структурами. Государственный «Мессенджер Max» и другие национальные проекты будут приоритетно внедряться во все госорганы и бюджетные организации, создавая гарантированный рынок. Возможно, появятся новые инициативы по импортозамещению контента – от развития собственного видеохостинга для коротких видео (аналогов TikTok) до стимулирования локальных киберспортивных и образовательных платформ вместо Twitch, Coursera и т.п. Кроме того, продолжится работа над технологической независимостью: строительство новых подводных кабелей, дата-центров, спутниковой связи, чтобы минимизировать контроль иностранных компаний над критической инфраструктурой.

Международная обстановка также будет влиять на тренд: в условиях санкций и геополитического разделения интернет всё больше фрагментируется по национальным границам. Россия, скорее всего, закрепится в одном ряду с Китаем как страна с суверенным, контролируемым интернет-сектором. Это означает более тесное сотрудничество с союзными странами в области технологий (обмен опытом с КНР по системам цензуры и мониторинга, развитие альтернативных транскордонных сервисов в рамках БРИКС и ЕАЭС). Внутри страны эффектом станет дальнейшее укрепление роли государства и государственных компаний в цифровой сфере. Рынок телекоммуникаций и интернета будет всё более регулироваться через KPI, заданные правительственными программами (например, показателями безопасности, доли трафика, проходящего через отечественные сети, числу пресечённых киберинцидентов и т.п.). Пользователи, в свою очередь, будут адаптироваться к новым реалиям: молодое поколение, не имевшее легального доступа к Facebook/Instagram, вероятно, не ощутит их отсутствия и будет социализироваться в отечественных соцсетях.

В целом, цифровой суверенитет в России к 2025 году превратился из концепции в практическую модель развития интернета. Эта модель предполагает, что все значимые цифровые процессы – от коммуникаций и медиа до электронной торговли – контролируются на национальном уровне и защищены от внешнего воздействия. Такой подход приносит выгоды в виде безопасности и самодостаточности цифровой инфраструктуры, но сопряжён с рисками снижения открытости, инновационности и свобод конкуренции. В ближайшие годы России предстоит балансировать между этими факторами. Однако текущий курс однозначно задан: приоритетом объявлены суверенитет и безопасность, и можно ожидать, что политика ограничения зарубежных сервисов будет продолжена системно и долгосрочно, вписываясь в глобальный тренд государственного контроля над интернетом.

Автор: Мукминов Ранас Раушанович

По вопросам копирайтинга: 79997679000@mail.ru

Правовая защита:

Использование, копирование, распространение и переработка данного материала без письменного согласия автора запрещены в соответствии со статьёй 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации («Авторские права на произведения науки, литературы и искусства»).

Все права защищены © 2025.